Б. Г. Хайкин, зам. главного редактора газеты «Невское время», выпускник факультета журналистики СПбГУ 1978 года

НАДО СУМЕТЬ ВЗЯТЬ ТО, ЧТО ДАЕТ ФАКУЛЬТЕТ

Когда я поступил на журфак, я уже был взрослым человеком. Мне было 24 года. Так поздно начал учиться только Лаврецкий из «Дворянского гнезда». Я поступал много раз: не мог преодолеть английский.

Учился я на заочном. Поэтому сразу начал работать, точнее, работать я начал после восьмого класса, такое было время: модно было. Но, придя в университет, я сменил работу токаря на корреспондента в многотиражной газете «Слава труду». На тот момент в Ленинграде было только четыре большие газеты и одна телестудия. Поэтому молодые журналисты были востребованы только в том, что сейчас называется корпоративные газеты: издания заводов, фабрик. Так что журналистскую практику мы получали без отрыва от учебы. Вообще считается, что заочники оторваны от жизни университета, но у нас это было не так.

Университет открыл лично для меня много новых горизонтов. Наверное, если бы не журфак, я бы не стал журналистом: не смог бы существовать в этой отрасли человеческой деятельности. В то время если ты хотел чего-то, то в университете для тебя была открыта любая кафедра, проводились открытые выступления ученых и много чего еще.

Несмотря на всю «цензурируемость и регламентируемость» тогдашней жизни, стены и люди университета были такими же носителями традиций образования, как и программа, книги. Нам повезло, у нас преподавали корифеи: Бялик, Доватур, Толстой, Каганов. Несмотря на то, что у многих из них были очень непростые судьбы, они были глубоко проникнуты гуманистическими традициями, которые у них можно и нужно было перенять. Они умели заражать своим глубоким пониманием, своей заинтересованностью.

Произошел один такой забавный и запомнившийся мне надолго случай. Мне улыбнулось счастье познакомиться с Аристидом Ивановичем Доватуром, легендарной личностью. Он был из плеяды людей, закончивших университет еще в царские времена. Я имел глупость сдавать экзамен по античной литературе досрочно. Причем в день семидесятилетия Аристида Ивановича. Я пришел на кафедру (а там все в цветах: все уже предвкушении праздника) и сказал:

— Я хочу сдать античную литературу.

— Что: всю?

— Естественно.

— Ну, раз уж побеспокоили, порадуйте старика. На каком языке изволите сдавать? Я могу принять у вас экзамен на любом европейском языке, старогреческом, новогреческом, латыни.

— А на русском?

— Уже столько раз я слышал разговоры об античной литературе на русском. Порадуйте! Чеканного Гомера на его родном хочу услышать.

— Ну, к сожалению, не могу, — сказал я, у которого и с английским-то всегда были проблемы.

— Что, и богов знаете?

— Конечно, греческих, римских.

— Боже мой! Какие же вы скучные люди! Как же можно говорить об античной литературе в отрыве от истории, от знания культуры тех времен. В свое время мы учились иначе, да и жизнь проводили иначе. Вот что: знаете ли вы такое место, где мы с вами можем поговорить об античной литературе?

В общем, мы поехали всей кафедрой в кафе-мороженое «Лотос» на Петроградке. Там я и сдавал античную литературу.

Так мы подружились с этим замечательным человеком. И он уже потом давал мне рекомендации и советы по поводу того, как насыщаться осколками этой культуры — той культуры, которой владела только автономная интеллектуальная элита университета.

Еще нашим наставником был молодой тогда человек, нынешний декан философского факультета, Юрий Никифорович Солонин. Он пришел к нам на установочную лекцию с огромным фолиантом «Краткий очерк истории философии». И мы поняли тогда, что хоть раз прочитать это, запомнить и сдать — невозможно. Но этот человек добился того, что мы постигали хотя бы методологию, что было важно. Он научил нас тому, как подходить к изучению предмета так, чтобы понять его суть, его стройную преемственность с другими науками.

Из тех людей, которые очень многому научили, нужно назвать еще Киру Анатольевну Рогову, которая была глубоко проникнута желанием донести до нас что-то новое.

Преподаватели относились к нам с большим педагогическим вниманием, хотя понимали, что мы — заочники, мы работаем еще. Но мы тоже пользовались своим положением. Если приходил к нам филолог-русист, мы требовали послабления, говорили, что мы не филологи. То же самое с историей и с другими предметами.

Надо сказать, что ума давали даже те предметы, которые сейчас назвать-то вслух страшно: исторический материализм, диалектический материализм. В то время был очень сильный философский факультет. Вообще для тех, кто был заинтересован, преподаватели могли разъяснить и оформить стройную концепцию научных знаний, религиозных представлений…

Когда я еще не знал, куда идти учиться, мои приятели, журналисты Борис Беляев и Валентин Грачев, сказали мне: «Ты же ничего не умеешь, кроме как языком болтать, так что иди на журфак. И будет тебе диплом о высшем образовании». Считалось, что журфак — самый болтливый и глупый факультет, но из него вышло много действительно талантливых людей.

Меня окружали такие люди, как Магда Иосифовна Алексеева, известнейший в городе, этакий мэтр журналистики, она возглавляла редакцию «Ленинградского рабочего» — очень известной, крупной газеты, через которую прошли талантливейшие журналисты, возглавляла отдел культуры в газете «Ленинградская правда», основывала отдел культуры в газете «Невское время». Был я еще знаком с Олегом Николаевичем Вдовиным, нынешним руководителем пресс-службы Комитета по спорту. Это все люди-пахари. Они привыкли много и качественно работать. Вращаясь среди них, нельзя было стать другим. Для них журналистика — это не профессия, это образ жизни. Это занятие, которое включает в себя практически все. Теперь это считается достижением. Для них — в порядке вещей.

Помню наши утомительные упражнения. Для того, чтобы набить руку, мы очень много писали. И всегда — о социалистическом соревновании. Но для действительно талантливых людей это не было помехой. Они тренировались на социалистиче-ском соревновании и находили для себя возможность применения таланта в других вещах. У нас ведь был идеологический факультет. Хотя… тогда все факультеты были идеологическими. Факультет четко готовил людей для определенной профессии, специальности, которая имеет свою теорию и практику, которая существует на стыке гуманитарных наук. Журналист — это рупор, который способен определять точки напряженности в социуме и реагировать на них. Этому нас и учили.

Мы, несмотря на свою «балбесность», имели своими наставниками ведущих журналистов города, таких как Варсобин, Колесова. Они разделяли с нами ответственность за профессию. Поручали нам подготовку сложнейших, серьезнейших материалов, за которые сами несли личную ответственность. И пестовали нас, как родных. Поэтому мы унаследовали от них их работоспособность, их стойкость… и некоторые их «пороки», конечно. Поэтому мы — те, кто мы есть.

Тому, кто хочет, факультет и университет может дать многое. Надо только суметь это взять.

НОВОЕ В ФОТОАРХИВЕ
Логин
Пароль
запомнить
Регистрация